Борьба за критические минералы: как Китай получил преимущество и способен ли Запад его догнать
Внимание к редкоземельным минералам в мире стремительно растет. Фондовые рынки реагируют на любые новости об их добыче и снабжении, а политики все чаще говорят о необходимости "минеральной независимости". Но что же стоит за этими 17 элементами из периодической таблицы и почему они превратились в инструмент геополитического влияния?
Об этом в интервью с Тиффани Майер рассказал Томаш Надровски - менеджер фонда Amvest Terraden Critical Minerals Fund и автор книги "Минеральная война: стремление Китая к оружию минерального впечатления".
Что такое редкоземельные элементы — и почему они не такие уж «редкие»
Редкоземельные элементы — это группа из 17 химических элементов, встречающихся в разных частях света. Проблема не в том, что их мало, а в том, что их сложно добывать и еще сложнее разделять. В отличие от золота или меди, эти элементы приходится добывать вместе, а потом отделять ценные компоненты от менее ценных. Именно технологическая сложность переработки делает их стратегически чувствительными.
Почему они критически важны
Ключевое применение редкоземельных элементов – производство постоянных магнитов. А магниты – это сердце современной энергетики и промышленности. По словам Надровски, около 60% мирового производства электроэнергии связано с использованием магнитов и 70% таких магнитов содержат редкоземельные элементы.
Это означает, что почти половина электричества, которым пользуется мир, прямо или косвенно зависит от этих минералов. Они необходимы для электродвигателей, ветровых турбин, электромобилей, а также для современной военной техники от систем наведения до авиации.
Если представить, что поставки будут остановлены, это не выключит свет мгновенно, но остановит строительство новой инфраструктуры, развитие промышленности и производство военных систем.
Контроль важнее геологии
Надровски отмечает: критичность минералов определяет не геология, а контроль. Редкоземельные элементы есть во многих странах, но производство и переработку преимущественно контролирует одно государство — Китай.
Сектор добычи и первичной переработки в Китае никогда не был полностью приватизирован. Металлургия, банковская система, телекоммуникации и энергетика остались под контролем. Благодаря этому государство могло влиять на цены и инвестиционные потоки, особенно в 1990-х и начале 2000-х годов после вступления Китая в ВТО.
На Западе минералы воспринимались как биржевой товар. В Китае как стратегический актив.
Как Китай получил преимущество
По словам Надровски, Китай мыслил категориями "контроля над средствами производства" - то есть над секторами, обеспечивающими экономическую и военную силу. Металлы легли в основу этой стратегии.
Кроме того, китайские компании работают по принципу вертикальной интеграции. Они не только добывают руду, но и финансируют, страхуют и обеспечивают сбыт через государственные банки и перерабатывающие предприятия. Это снижает риски для проектов в странах Африки, Азии или Латинской Америки.
В отличие от западных компаний, которые зависят от рыночного финансирования и сталкиваются с высокими регуляторными рисками, китайские операторы имеют государственную поддержку и гарантированный рынок сбыта.
Попытки Запада изменить ситуацию
В последние годы США активизировали усилия. Была запущена программа создания стратегических запасов критических минералов, а также инициированы переговоры с десятками стран по диверсификации поставок.
Впрочем, Надровски считает, что одних заявлений недостаточно. Проблема накапливалась десятилетиями из-за деиндустриализации и упадка горнодобывающей отрасли в западных странах.
США имеют самый большой в мире рынок капитала, Япония и Южная Корея — мощная перерабатывающая промышленность, Австралия и Канада — сильные позиции в добыче. Но без реальной координации и стимулов для бизнеса, инициативы могут остаться на бумаге.
Минералы как инструмент воздействия
Редкоземельные элементы все чаще рассматриваются как элемент экономического давления. В мире, где энергетический переход, цифровизация и военные технологии зависят от специализированных материалов, контроль над минералами превращается в рычаг стратегического воздействия.
Фактически речь идет о новой форме конкуренции — не на территории, а на цепи поставок.
Мир входит в период, который Надровски называет «минеральной войной» — борьбой за контроль над ресурсами, определяющими экономическую и военную мощь XXI века. И вопрос уже не только в том, где лежат эти элементы, но и в том, кто контролирует путь от месторождения к готовому продукту.