«Зелёный пакт» ЕС сталкивается с экономической реальностью
В Европе климатическая программа, созданная в рамках централизованного планирования, столкнулась с экономической реальностью, что привело к замедлению роста и вызвало бурную политическую реакцию.
В последнее десятилетие Европа играла ведущую роль в формировании мировой климатической политики, в частности с запуском «Зелёного пакта для Европы» (Европейского «Зелёного пакта») в 2019 году. Урсула фон дер Ляен, глава Европейской комиссии, назвала это историческим событием, сравнимым с «высадкой человека на Луну». Целью этой инициативы стало сделать Европу первым климатически нейтральным континентом в мире до 2050 года, одновременно способствуя инновациям и укрепляя её промышленную базу.
Однако спустя несколько лет результаты оказались крайне неутешительными. Вместо достижения поставленных целей «Зелёный пакт» все чаще ассоциируется с ростом стоимости энергии, потерей конкурентоспособности и усилением политического сопротивления. Он усугубил разногласия внутри Европейского Союза (ЕС), усложнил международные отношения и усилил давление как на домохозяйства, так и на предприятия, вызвав серьёзные сомнения в его осуществимости и долгосрочном экономическом влиянии.
Как «зелёная» идеология подрывает европейскую экономику
Экономическая стагнация в Европе отражает более глубокую проблему в её энергетической и климатической стратегии — проблему, тесно связанную с направлением, определённым «Зелёным пактом». С момента его запуска конкурентоспособность значительно ухудшилась, а основная причина этого стремительный рост стоимости энергии. Цены на электроэнергию в Европе сейчас в два-три раза выше, чем в США и Китае, при этом налоги составляют почти четверть общей стоимости.
Это в значительной степени является результатом политических решений. Обязательные цели ЕС — углеродная нейтральность к 2050 году и сокращение выбросов на 55% к 2030 году — ограничили энергоснабжение, хотя на Европу приходится лишь 6% мировых выбросов, тогда как Китай — безусловно, самый большой загрязнитель в мире — продолжает массово строить новые угольные электростанции.
В то же время постепенный отход от атомной энергетики, ограничение на поставку газа и зависимость от нестабильных возобновляемых источников энергии, характеризующихся высокой стоимостью и неопределённой доступностью, ослабили энергетическую безопасность и усилили ценность. Для промышленности, где энергия может составлять до 30% общих производственных затрат, эта ситуация в сочетании с введением углеродного налога стала серьёзным ограничением, вынуждающим предприятия сокращать свою деятельность, переносить производство в другие страны или закрываться, ускоряя тем самым деиндустриализацию континента.
Автомобильная промышленность является ярким примером этой ситуации: этот сектор, составляющий более 7% ВВП ЕС и обеспечивающий почти 14 миллионов рабочих мест, испытывает последствия запрета на двигатели внутреннего сгорания, запланированного на 2035 год — запрета, требующего быстрого перехода на электромобили, несмотря на нерешённые технологические вызовы и постоянные.
Как предупредил генеральный директор Mercedes-Benz Ола Каллениус, такая политика может привести к тому, что отрасль «на полной скорости врежется в стену». Последствия уже заметны: снижение производства, усиление реструктуризации и значительные потери рабочих мест — 86 000 рабочих мест потеряно с 2020 года, а к 2035 году под угрозой окажутся ещё до 350 000. В то же время усиление регуляторных требований, как ожидается, приведёт к сокращению прибыли на 7-8% до 2030 года, что толкает автомобильную отрасль к ущербу и подорвёт лидерство Европы в этой сфере.
Сельское хозяйство стало одной из самых очевидных жертв «Зелёного пакта». Более строгие нормы выбросов, землепользования, пестицидов и удобрений увеличивают расходы и усиливают нестабильность урожаев, что сильнее всего поражает мелких фермеров и ускоряет концентрацию в пользу крупных агропромышленных групп.
Такие цели, как сокращение использования пестицидов на 50% и расширение органического сельского хозяйства, могут привести к значительному снижению производства, что чревато как доходами сельских жителей, так и продовольственной безопасностью. Вместо того, чтобы дать возможность фермерам внедрять инновации и повышать свою производительность, такая политика ограничивает производство, провоцирует массовые протесты и ослабляет конкурентоспособность и устойчивое развитие.
В совокупности эти проблемы не изолированы. Они отражают более широкую экономическую нагрузку. По оценкам Европейской комиссии, для осуществления перехода ежегодно понадобится не менее 260 миллиардов евро дополнительных инвестиций, а общие расходы могут достичь 12% ВВП ЕС — это бремя, которое европейской экономике становится все труднее выдержать.
Проблема централизованного планирования «Зелёного пакта»
Экономическое давление сейчас выливается в сильнейшие политические реакции. В последние годы оппозиция в «Зелёный пакт для Европы» значительно возросла по всему континенту — от фермеров до промышленных групп, избирателей и политических партий.
Европейские выборы 2024 года подтвердили то, что уже было очевидным: ранее доминировавший экологический консенсус начинает разрушаться. В ответ Брюссель начал незаметно отходить от нескольких ключевых элементов своей политики, ослабляя регулирование, вводя исключения и даже избегая использования термина «Зелёный пакт». То, что преподносилось как историческая трансформация, сейчас распадается.
Это свидетельствует о более глубокой неудаче. Хотя ЕС выделил 578 миллиардов евро на финансирование мер по борьбе с изменением климата на период с 2021 по 2027 год — что составляет более трети его бюджета — «Зелёный пакт» принёс лишь незначительные экологические улучшения, в то же время наложив тяжёлое экономическое бремя на домохозяйства и предприятия, которые теперь сталкиваются с более высокими. регуляторным давлением.
Проблема состоит не только в выполнении программы. Она структурна. «Зелёный пакт» базируется на централизованном планировании для управления сложным энергетическим переходом, хотя у политических деятелей нет ни информации, ни стимулов, необходимых для эффективного выполнения этой задачи.
Одной из его основных слабостей является отказ от технологической нейтральности. Хотя ведущие автопроизводители поддерживают сочетание электромобилей, гибридов, водородных автомобилей и синтетического топлива для обеспечения свободной конкуренции и появления наиболее эффективных решений, Брюссель навязывает единственный путь, фактически диктуя, какие технологии выживут, и маргинализируя опыт отрасли.
В такой системе результаты предполагаются: неэффективное распределение ресурсов, искажённая конкуренция и дорогостоящие провалы. Эти искажения усиливаются ограничительной регуляторной средой Европы, где внутренние барьеры единого рынка ЕС эквивалентны таможенным ставкам в размере 44% на товары и 110% на услуги, что ещё больше ущемляет эффективность и инновации.
Германия — яркий пример этой динамики. Долгое время считаясь лидером европейского «зелёного перехода», её программа «Energiewende» — объединяющая развитие возобновляемых источников энергии с постепенным уходом от атомной энергетики — стоила около 800 миллиардов долларов в период с 2002 по 2022 год, при этом дав лишь скромные результаты. в пять раз дороже, чем их американские конкуренты.
Значительная часть достижений Германии в сфере возобновляемых источников энергии была нивелирована закрытием атомных электростанций с нулевыми выбросами. По некоторым оценкам, сохранение атомной мощности позволило бы сократить выбросы на 73% при вдвое меньших затратах, что подчёркивает ограничение политики, управляемой идеологией.
Сравнение с Америкой показательно. В США выбросы сократились, хотя с 1990 года экономика выросла более чем вдвое — такая динамика обусловлена преимущественно рыночными силами, включая переход на более дешёвый природный газ параллельно с развитием возобновляемых источников энергии. Такое сочетание позволило снизить выбросы без значительных дополнительных затрат. Напротив, Европа избрала более жёсткий подход, ориентированный на государственную политику, что привело к росту цен и замедлению экономического роста.
Основной урок «Зелёного пакта для Европы» состоит в том, что климатическая политика не может быть успешной, если она отказывается от принципов, обеспечивших процветание континента: свободное предпринимательство, открытые рынки, частные инновации и ограниченную роль государства. Энергетические преобразования не могут быть спланированы с помощью централизованного планирования, субсидий и политических директив. Инновации возникают благодаря конкуренции, экспериментам и рыночным сигналам, а не благодаря правительствам, навязывающим технологические решения.
Американский институт экономических исследований (AIER)