Дети – узники системы?

фото: David McNew/Getty Images

Полуденный зной… Неотвратимо клонит ко сну, внимание отвлекает монотонный голос учителя по математике, который дает задание на предстоящие выходные.

До звонка и окончания занятий в школе остается всего несколько минут. А там выходные и бесконечные игры дотемна во дворе со сверстниками.

Но вот резко открывается дверь и энергичным шагом в класс входит завуч школы, грозный Сан Саныч и объявляет начало хлопкового сезона 1964 года.

«На хлопок? Вот здорово! Cовсем как в старших классах», - подумали мы. Нас, четвероклассников уже считают достаточно большими, чтобы выпустить на хлопковые поля. Завуч коротко дает указания по поводу места и времени сбора после обеда. И строго грозит самым страшным наказанием за неявку или опоздание. Дети, слегка возбужденные, понеслись домой делиться новостью с родителями, твердо помня о нависшей ответственности.

Я помню, как жалостливо смотрела на меня мама, когда я взахлеб пересказывала эту новость, и торопливо глотала заботливо приготовленный мамин обед. Если бы мы могли знать тогда, что с этого дня битва за урожай и борьба за хлопок превратятся в рабский труд на многие годы.

Первое впечатление детства - самое сильное. На всю жизнь запомнилась робость перед грядками с хлопковыми кустами, когда нас выстроили, подвязав к поясу мешки для сбора хлопка. Кусты были высокими, примерно 80-100 см, а длина грядки была, как сейчас понимаю, не менее 500 метров, а для нас детей она казалась бесконечной!

Классный руководитель показывает, как из каждой раскрывшейся коробочки извлекать белый хлопок. Но самое главное – за собой не должны оставлять ни одной «ощипки», т.е. коробочку необходимо очистить полностью. Для тех, кто не собирал хлопок, наверное, трудно представить, в чем же тут сложность. Созревший хлопок представляет собой твердую пятиконечную коробочку с острыми кончиками, из которой вырастает белоснежный, пушистый, почти невесомый хлопок. Нижними своими концами он крепится к основе коробочки, и вытащить целиком весь хлопок без сноровки не так-то просто.

Самое неприятное заключается в том, что даже небольшие «ощипки», оставленные на коробочке, видны издалека. Классный руководитель ходил по грядкам как надзиратель, и возвращал назад нерадивого сборщика хлопка добирать эти «ощипки». После дочистки ты с ужасом оглядывался назад и видел, что остальные ушли уже далеко вперед. Сквозь кусты едва виднелись детские макушки.

Маленькое сердечко колотилось от страха окончательно отстать от остальных, да еще и это солнце! Хотя было уже начало октября, но солнце прогревало землю до 35 градусов. Страшно хочется пить, но до воды еще 500 метров. Колючие кусты бьют по лицу, сухие листья сыпятся за воротник рубашки, прилипая к вспотевшему телу. Уже через десять метров нежная кожа на детской руке ободрана до крови. Хочется домой, но сзади слышится окрик учителя, подгоняющего отстающих…

Это был 1964 год, а что же сейчас?

Использование детского труда на хлопковых полях тщательно скрывалось во времена Советского Союза, но сейчас, в период демократических преобразований и широкого вхождения в мировую экономическую зону, делать это становится все труднее.

Вот что про это пишет корреспондент известного французского издания Liberation г-жа Лорен Мило в своей статье «Узбеки до сих пор собирают хлопок по-советски». "Наши крестьяне должны собирать по 40 мер хлопка с гектара. Кто хорошо трудится, ест досыта. Кто не выполняет план, теряет земельный участок",- говорит председатель одного из колхозов.

Через 15 лет после краха коммунистической системы в Узбекистане до сих пор не существует частной собственности на землю: крестьяне вынуждены арендовать участки, которые в любой момент могут у них отнять, и продавать основную часть продукцию государству.

Рабы

Директора колхоза, одетого в неплохой костюм, обступила ватага студентов. Они ждут автобуса, который увезет их на поля. В присутствии начальника никто не осмеливается жаловаться. "Мы привыкли к этой работе, – улыбается юноша, представившись студентом факультета изящных искусств. – Хлопок мы собираем с детских лет!” “Конечно, за работу нам платят: мы получаем по 50 сомов (4 евроцента) за килограмм собранного хлопка", – кричит другой молодой человек.

Но в приватной обстановке, убедившись, что никто из посторонних их не слышит, студенты признаются, что им надоел рабский труд в пользу государства. "Собирать хлопок – это очень тяжело. Мы ходим все исцарапанные. Поначалу еще ничего: можно собирать по 70 кг в день. Но потом, когда в поле его становится меньше, мы собираем всего по 35 кг и получаем гроши".

Килограмм хлопка, за который сборщик получает 50 сомов, крестьянин должен затем продать государству по твердой цене – около 280 сомов. На мировом рынке цена за килограмм хлопка, перепродаваемого Узбекистаном и посредниками, доходит до 1500 сомов.

Хлопок – это не только богатство, но и "проклятие" Узбекистана, говорится в недавно опубликованном докладе неправительственной организации International Crisis Group (ICG). Как пишут его авторы, в этой стране, как и в соседних Таджикистане и Туркменистане, небольшая каста высших функционеров, которые кладут себе в карман миллионы, вырученные от продажи "белого золота", держит крестьянские массы на положении крепостных.

"Монокультура хлопка более опасна для будущего Средней Азии, чем тонны героина, которые регулярно переправляются транзитом через этот регион", – считает ICG. Институт по освещению войны и мира (IWPR) по результатам своих расследований в 2004 году писал:

«Хлопок является стратегическим сырьем для Узбекистана, входящего в пятерку крупнейших производителей хлопковолокна в мире. Ежегодно продавая на экспорт более 1 млн. т. хлопковолокна, страна зарабатывает порядка 1,5 млрд. $. Это около половины всей экспортной выручки Узбекистана.

Использование дешевого или бесплатного труда взрослых и детей позволяет Узбекистану получать максимальную прибыль от продажи хлопка. При этом ручной труд на уборке урожая гарантирует хлопок самого высокого качества.

Детский труд используется на уборке хлопка еще с советских времен. Хотя по закону детям до 15-ти лет работать воспрещается, десятки тысяч школьников по всей стране вместо учебы проводят осенние месяцы в поле.

Ученица 5-го класса Рукия Мамаджанова рассказала, что, начиная с октября, учеба в школе прекратилась, и всех учащихся ежедневно вывозят на хлопок прямо из школы. «В 8 утра мы собираемся в школе, а потом идем на поле и собираем хлопок до 3-х часов дня. Еду приносим из дома, - рассказала Рукия. - Нам платят. Мне за 2 месяца дали 200 сумов (20 центов)».

Но в конце ноября хлопка уже нет, и дети собирают недозревшие зеленые хлопковые коробочки. Затем, сидя на земле у поля, они камнем разбивают их и достают недозревший, сырой хлопок. Такие «хлопковые зародыши», а также хлопок, найденный на земле, перемешанный с мусором, школьники сдают в школу, где учителя производят взвешивание и сваливают все в «общую кучу».

Ученица 2-го класса Муаззам Исроилова по дороге в школу рассказала IWPR, что несет примерно 1 кг хлопка. «Мне этот хлопок дал брат, ему 12 лет. Если я приду в школу с пустыми руками, меня учительница ругать будет», - говорит 8-летняя Муаззам.

Местные чиновники стремятся всеми правдами и неправдами выполнить план, иначе они рискуют лишиться своих постов. «Этот хлопок никуда не годится, его невозможно обрабатывать и использовать, просто за счет этого мусора хотят выполнить план. Детей жалко», - призналась одна учительница.

Местная жительница Махфуза, чей дом расположен по дороге в школу, говорит, что никогда прежде не видела, чтобы первоклассников заставляли собирать хлопок. «Раньше тоже использовали школьников, но из старших классов, а теперь - совсем малыши. У детей начались каникулы, а вместо отдыха они должны носить хлопок в школу», - говорит Махфуза.

В администрации Папского района отрицают факт эксплуатации детского труда на уборке хлопка. Директор одной из школ Папского района Муминжон Салимов также заявил, что учащиеся младших классов на уборку урожая не привлекаются. В это самое время его школьники со 2-го по 5-ый класс работали в поле. «Возможно, дети добровольно вышли в поле, помогают родителям, ведь сейчас начались каникулы», - предположил Салимов, узнав об этом от IWPR.

Использование труда первоклассников не единственная уловка, которую придумали местные власти Наманганской области, чтобы выполнить план. Не оставили в стороне и взрослых. По словам 29-летней жительницы кишлака Санг Папского района Муновар Султоновой, несколько дней назад к ней домой явились представители местного схода граждан с участковым милиционером. Целью визита было обязать семью Султоновой сдать до конца уборочной кампании 300 кг хлопка.

«Я объяснила, что не могу собирать хлопок, так как у меня грудной ребенок и еще двое малышей, но они заставили меня подписать бумагу, что я обязуюсь сдать 300 кг хлопка», - говорит Муновар.

Как позже выяснила Муновар у соседей, эта делегация посетила каждый дом и заставила каждую семью подписать аналогичную бумагу. Где взять хлопок, не указывается; просто рекомендовано пойти на любое колхозное хлопковое поле и выжать из него все возможное.

Но больше всего возмущает местных жителей эксплуатация труда малышей.

Одна из учительниц, горько улыбнувшись, показала на резиновые шлепки на ногах у девочек, и сказала: «Дети они и есть дети. О том, как отразятся на их здоровье месяцы, проведенные на холодном поле, они не думают. Об этом должны думать мы, взрослые».

Еще с советских времен хлопок в Узбекистане называют "белым золотом". Дешевый, порой даже бесплатный детский труд - поистине золотая жила в производстве хлопка-сырца. В самом Узбекистане эта тема - табу, поскольку хлопок считается национальным богатством, а его уборка, как выразился один из учителей, - «полезным трудом» для детей. Международные организации также пока предпочитают не вмешиваться.

Представитель Международной Организации труда Клаус Гюнтер сказал, что инициативу должно проявить само узбекское правительство. Без этого начать работу по искоренению детского труда невозможно. Для десятков тысяч узбекских детей порочный круг замкнулся.