• Коррупция разъест Компартию Китая

  • Вторник, 7 сентября 2010 года

В настоящее время в КНР продолжается модернизация политической системы. Этот процесс начался уже давно, протекает плавно, но уже перешёл Рубикон и неумолимо приближается к своей решающей стадии.



Два опыта

Отчасти опыт китайской посткоммунистической трансформации похож на аналогичные советские события. Советский Союз и КНР — две крупнейшие коммунистические державы, которые словно повторяют путь друг друга. Такое впечатление может сложиться при первом рассмотрении вопроса.

Более того, также может сложиться впечатление, что постсоветские страны, формально уже якобы «очистившиеся» от коммунистического наследия, далеко опередили КНР в стратегии политических реформ. Но, в действительности, это не так.

Общий признак — и в СССР, и в КНР политическая модернизация проходила по инициативе и при руководстве коммунистов. Есть также общая причина реформ — КПСС и Компартия Китая (КПК) окончательно закостенели как отдельные касты, полностью оторванные от общества, никак не реагирующие на реальные потребности людей и беспросветно погрязшие в коррупции.

Главные отличия — в методах и подходах реформы.

Советские коммунисты предпочли «революционный» метод. Они решили, что можно в одночасье разрушить старую систему, формально запретить Компартию, поменять партийные вывески на демократические, перестать штудировать марксизм-ленинизм и вместо этого вставлять в лексикон новые рыночные термины.

На практике такая «реформа» привела к тому, что «вчерашние» партноменклатурщики стали сегодняшними «демократами» и вообще «новыми русскими» (украинцами). Они, между прочим, больше всех выиграли от такой «реформы», ибо не только сохранили свой властный статус, но и легализовали капиталы, полученные на коррупции, а также избавились от всякой ответственности перед обществом.

Китайские коммунисты предпочли многоступенчатый, постепенный процесс, основанный на эволюции. Китайцы сделали главную ставку на смену, раскрепощение сознания, а не на замену вывесок. Они стали выращивать молодое поколение свободомыслящих личностей, опираясь на западные стандарты образования.

Почему китайцам, в отличие от советских коммунистов, удалось сохранить целостность страны? Прежде всего, потому что они никогда даже не рассматривали планов территориальной перестройки государства. Как это было в КПСС, в недрах которой родился план создания некоего нового «союза суверенных государств». В результате такие опасные игры с суверенитетами привели к тому, что независимость республик провозгласили, но с новым союзом так и не сложилось.     



Китайский опыт



Политическая модернизация в Китае началась раньше, чем горбачёвская перестройка. Точка отсчёта — 1979 года, с которого идёт широкий спектр «реформ и открытости» Дэн Сяопина, которые, правда, в узких кругах китаистов также переводятся как «реформы могущества и наращивания». Когда говорят о реформах Дэн Сяопина, имеют ввиду, прежде всего, их экономическую составляющую. Возможно, потому что реформы в экономике имеют чётко различительные результаты: среднегодовой прирост ВВП +9–10% и выход экономики КНР на второе место в мире, опередив на разных этапах и Германию, и Японию.



Политическая модернизация, в сравнении с модернизацией экономической, не была столь динамична во времени. Наоборот, в относительно спокойном китайском обществе даже создавалось впечатление статичности, стабильности. Во главе системы словно сфинкс до сих пор возвышается Компартия Китая, а многие внутренние процессы, на первый взгляд, незаметны. Но, в действительности, эта статичность оказалась обманчивой. 



Первым шагом
в модернизации системы стало начало омоложения управленческих кадров. Омоложение системы началось с самых низов, с низшего и среднего звеньев. До 1982 года любой местный чиновник получал должность пожизненно. Более того, он также имел право рекомендовать свою должность детям. Дэн Сяопин прекратил эту практику. Он поощрял выдвижение молодых кадров, инициативность, при выборе между старыми (но опытными) и молодыми (но без опыта) Дэн Сяопин советовал доверять последним. Кстати, как видим, начало политической модернизации по Дэну Сяопину опередило горбачёвскую перестройку на 3–4 года.

Итак, первый шаг модернизации открыл дорогу молодым кадрам.

Вторым шагом, ускорившим модернизацию, стали события мирной демократической революции на площади Тяньаньмэнь, происшедшие 4 июня 1989 года. Правда, сценарий этой революции так и не был реализован до конца. Но главный результат был достигнут — коммунистическая система дрогнула, запаниковала и вынуждена была более чётко прислушиваться к мнению народа. И опять же: китайская модернизация снова опередила сходные советские события на 2–3 года — августовский путч 1991 года. Правда, в данном случае нужно отдать китайцам должное: раскручивая модернизацию, они смогли сохранить страну. В отличие от советских коммунистов.

Итак, события на Тяньаньмэнь нанесли первый мощный удар по старой системе. После этого,  обнаружилось, что, оказывается, старые кадры полностью погрязли в коррупции. Итого: в посткоммунистическом Китае началась кампания по борьбе с коррупцией. 

Третьим шагом модернизации стал уход из власти экс-председателя КНР Цзяна Цземиня, последнего ярко выраженного ретрограда в китайском руководстве. В 2002 году к власти в КНР пришла молодая и предприимчивая шанхайская команда во главе с председателем Ху Цзиньтао.

Новая команда ещё более раскрепощёно мыслила, не привязываясь к отжившим своё коммунистическим догмам. А некоторые, к тому же, получили современное образование в западных вузах. В первый «срок» Ху Цзиньтао наблюдалось усиление антикоррупционной кампании.

Со второго «срока» в правительство пришли министры, получившие образование в странах Запада. Первым выпускником стал министр науки и техники Ван Ган (1978 г.р.), который в период 1985–2001 гг. сначала учился в техническом вузе, а потом стажировался в Германии. Г-н Ван был назначен в апреле 2007 года. Тогда же молодого шефа получил МИД: Ян Цзечи (1950 г.р.) учился в Лондонской школе экономики и педагогических наук (1973–1975 гг.).

Итак, качественное обновление и омоложение управленческих кадров в период правления Ху Цзиньтао вышло на министерский уровень.

В настоящее время китайская посткоммунистическая трансформация приближается к четвёртой рубежной точке — к весне 2012 года, когда должен будет состояться 18-й съезд Компартии Китая, по итогам которого будет избран новый председатель КНР.

На сегодня в том, кто станет преемником Ху Цзиньтао, уже нет никакой интриги. Вероятнее всего это будет нынешний вице-председатель КНР Си Цзинпин. Со второй половины 2008 года г-н Си усиленно разъезжает с ознакомительными визитами по разным странам мира.

Си Цзинпин станет представителем пятого поколения руководителей КНР.

В свете рассматриваемой темы отдельно следует отметить кампанию по выходу из Компартии Китая, начавшуюся с началом 21-го века. К настоящему времени из КПК и её организаций (пионерии и комсомола) уже вышло более 79 млн. чел.

Естественно, это неофициальная информация, её можно эксклюзивно отслеживать в режиме онлайн на сайте The Epoch Times. Но Компартия Китая, придерживаясь ментальной китайской традиции, старается тщательно сохранять лицо и поддерживать уверенный вид, несмотря на бурю, царящую внутри партии. В 2006 году Компартия Китая отметила 85-летний юбилей, звучало много торжественных речей, поднимались оптимистические тосты за «развитие» партии. Это был последний помпезный юбилей (относительно), в последующие годы партийные кадры отмечали свою дату без официоза.

Формально по всем официальным документам численность КПК ежегодно прирастает. Фактически она уже 5 лет как замерла на 85-миллионной отметке. Не говоря уж о статистике выходов из Компартии Китая, не доверять которой никаких оснований нет.

Т.е. с учётом нынешней динамики будет совсем не удивительно, если к 2012 году число вышедших из Компартии достигнет 85 млн. чел. И, скорее всего, превысит его: Движение выхода из Компартии Китая учитывает статистику не только по партии, но и молодёжных организаций (комсомольцев, пионеров и т.д.).  

В завершение, подводя итоги, нужно отметить, что во всей этой схеме политической модернизации, растянутой на долгие годы, не хватает главного —финального аккорда. С одной стороны, посткоммунистическая трансформация сейчас протекает плавно, постепенно, с самых низших кругов и далее по спирали вверх, т.е. так могло бы продолжаться бесконечно. Но, с другой стороны, формально, несмотря на все изменения, на вершине власти в КНР всё ещё находится Компартия Китая. И когда конкретно истечёт срок «красной династии» по-прежнему сказать трудно.

Очевидно, что до того, как КПК уйдёт с политической сцены, в китайской политической жизни должно произойти ещё несколько промежуточных событий.

Пожалуй, на данном этапе пока что можно точно говорить о двух моментах.



Первое
. В КНР маловероятен сценарий смены власти путём выборов. Тем более, путём честных, демократических и многопартийных выборов. Не только в силу пресловутой китайской специфики нынешнего посткоммунистического правящего режима, но и из-за банальных сложностей проведения столь масштабной кампании в 1,5-миллиардном обществе.

Для сравнения: прямые демократические парламентские выборы были в качестве эксперимента проведены в мае 2009 года в 1,1-миллиардной Индии. В итоге идея прямых демократических выборов, растянувшихся по времени в целый месяц, превратилась в откровенную профанацию. Но главный результат — правивший на тот момент Индийский национальный конгресс во главе с премьером Манмоханом Сингхом ещё более укрепил свои политические позиции. Из чего следует: в условиях неструктурированного, малограмотного, бедного общества, не прошедшего через все стадии модернизации, избиратели при любых раскладах будут голосовать за власть. Это является ещё одним подтверждением, что демократия без гражданского общества невозможна.

 

Второе. В КНР маловероятен сценарий революционной смены власти. И события 1989 года являются ярким доказательством этого. Без широкой и разветвлённой сети гражданского общества, к тому же в условиях сильного полицейского контроля, любые попытки ненасильственных революций изначально обречены на неудачу.

Таким образом, в условиях, когда внутренние факторы политической модернизации уже практически исчерпаны, решающую роль сыграют внешние факторы. Только тогда режим Компартии Китая, окончательно разъеденный коррупцией, окончательно рухнет, «красная династия» прервётся и пред миром предстанет Новый Китай.



Игорь Шевырёв — эксперт-китаист, Центр изучения Китая и Азиатско-Тихоокеанского региона. Имеет блог igor-tiger.livejournal.com

Игорь Шевырёв. Специально для Великой Эпохи

Подписаться:

Social comments Cackle

загрузка...