Власть любой ценой. Настоящая история китайца Цзян Цзэминя. Глава 1

Усыновление мертвецом — ложь, которая одурачила КПК

Когда Цзян Цзэминь был мэром Шанхая (Shanghai), люди поговаривали, что Цзян — олицетворение жабы. Более всего удивительно то, что люди с такой готовностью соглашались с этим не только в Шанхае, высокоразвитом городе в ведении центрального управления, но и там, где Цзян поднимался по карьерной лестнице. Эти ассоциации проследовали вместе с ним и в Пекин (Beijing), куда он переехал в 1989. Жители Пекина стали называть его «Большая жаба Цзян». В конце концов, Цзян имеет некую схожесть с жабой. Ассоциация довольно понятная в контексте китайской культуры, поскольку границы между человеком и животным слегка размыты в истории Китая, как, многие вспомнят, дух лисы, который переродился в красивую наложницу и принес разрушение императорскому двору. [1] То, что переродившаяся жаба могла стать мэром Шанхая, не было, в некотором смысле, новостью.

Жаба, которая поглотила дикую, старую ци (qi), была существом, которое могло выжить только на воде. После смерти, жаба переродилась в богатой семье Цзян, которая жила на улице Тянья (Tianjia) в городе Янчжу (Yangzhou) провинции Чжянсу (Jiangsu), и был назван Цзэминь, что дословно значит «тот, кто живет на воде»

В семье Цзян Цзэминя кроме него были еще его дед, Цзян Шиси (Jiang Shixi), отец, Цзян Шицзюнь (Jiang Shijun), мать, Ву Юэчин (Wu Yueqing), старшая сестра, Цзян Цзэфэнь (Jiang Zefen), младшая сестра, Цзян Цзэнань (Jiang Zenan), и младший брат, Цзян Цзекуан (Jiang Zekuan).

В 1915 Цзян Шиси, тогда 45-летний доктор китайской медицины, решил заняться бизнесом и стал помощником менеджера в офисе Янчжу (Yangzhou) судоходной компании Даданейхэ (Dadaneihe). Удачно разбогатев, он переехал на улицу Тянья (Tianjia) в район Чионгуан – пригородная часть города для состоятельных людей.

У Цзян Шиси было семеро детей, двое из которых умерли молодыми. Шестой ребенок, Цзян Шихоу (Shihou), которого так же звали Цзян Шанчин (Jiang Shangqing), вступил в Коммунистическую партию в 1928 и был убит на войне в 1939, когда ему было 28 лет. Его жена, в таком же возрасте осталась с двумя дочерьми на руках, Цзян Цзэлин (Jiang Zeling) и Цзян Цзэхуэй (Jiang Zehui). Пятый ребенок, Цзян Шисюн (Jiang Shixiong) умер от сердечного приступа в конце 1960х во время Культурной революции. Седьмой ребенок, Цзян Шуфэн, преподаватель колледжа в Янчжоу (Yangzhou), умер в Пекине в Ноябре 1993. Самый старший сын, Цзян Шицзюнь (Jiang Shijun) оказался предателем, продавшим свою страну во время войны с Японией (1937–1945), и тем самым опозорившим фамилию Цзян.

Предатели неизменно презираются публикой, независимо от того, кому принадлежит власть. Поэтому, Цзян Цзэминь, сын Цзян Шицзюнь (Jiang Shijun), сделал все возможное, чтобы избежать упоминания об отце. Став Генеральным секретарем Коммунистической партии Китая (КПК), Цзян Цзэминь продвинул своих сторонников и доверенных лиц, получив для них важные посты, закрыв глаза на их коррумпированность. Тем не менее, он даже пальцем не пошевельнул, чтобы помочь своим биологическим братьям и сестрам и избегал всяких контактов с ними, даже вплоть до того, что не признавал их.

Этот невероятный факт стал известен только после смерти Дэн Сяопина (Deng Xiaoping). Получив власть, Цзян быстро собрал команду писателей для составления его биографии. Хотя это группа старательно выискивала достижения Цзяна, смогла найти совсем немного. Вместо этого, было вскрыто много о Цзяне, того, что было до этого неизвестно и казалось подозрительным, включая его попытку скрыть свое настоящее прошлое. Разозлившись на эту группу, он приказал ее немедленно распустить. Но Цзян не мог заставить молчать всех писателей той группы, поэтому, с течением времени, факты о его постыдном прошлом действительно стали распространяться.

В ноябре 1940 года отец Цзян Цзэминя, Цзян Шицзюнь (Jiang Shijun), присоединился к правительству Ван Джинвэй (Wang Jingwei) в Наньцзине (Nanjing) - изменническому марионеточному режиму Японцев. Изменив своё имя на Цзянь Гуаньцянь (Jiing Guanqian), Шицзюнь был назначен заместителем министра Министерства пропаганды правительства Ван (Wang) и председателем редакционного комитета. Он также работал под управлением Ху Ланьчэн (Hu Lancheng), главного штатного журналиста ежедневной китайской газеты China Daily, который раньше был женат на Чжан Айлин (Zhang Ailing). Наряду с Чжо Цзожэнь (Zhou Zuoren), Ху был одним из самых скандально-известных журналистов-предателей в Китае. Позже, после того, как он уехал из Китая в Японию, Ху написал «Суматоха Истории», работа, в которой он определенно упоминает сотрудничество с Цзян Шицзюнь (Jiang Shijun).

Для того, чтобы старший сын смог превзойти остальных, Цзян Шицзюнь (Jiang Shijun) отправил Цзян Цзэминя в дорогую среднюю школу — Янчжоу (Yangzhou High School), а позднее в Центральный Университет, управляемый марионеточным режимом Вана Чжинвей (Wang Jingwei); с юных лет Цзян Цзэминь был записан на уроки по фортепьяно. Богатство семьи Цзян росло никак не иначе, как благодаря предательским делам, поскольку это было время, когда обычный китаец едва сводил концы с концами. Цзян Цзэминь делал всё как хотел его отец: учился петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах и даже знал кое-что из пекинской и чжецзянской (Zhejiang) оперы.

После того, как Цзян Цзэминь пришел к власти, он возвратился в свой родной город, в Янчжоу, чтобы оказать знак уважения предкам, потратив, в целом, приблизительно 1.5 миллиона юаней (приблизительно US$ 200 000) государственных денег, чтобы отреставрировать семейную могилу. Однако, журналисты отметили кое-что необычное — Цзян много говорил о своем дедушке, Цзян Шиси (Jiang Shixi), осторожно избегая любого упоминания о своем отце, предателе Цзян Шицзюнь, не смотря на то, что тот не жалел сил, чтобы помочь ему.

Коммунистическая партия всегда уделяла большое внимание семейному происхождению человека и всегда, не колеблясь, приписывала человеку определенную «классовую категорию». Так вышло, что Цзян Цзэминь, стремясь взобраться по карьерной лестнице Коммунистической партии, с какого-то момента, при заполнении форм, требующих имя отца, стал вписывать имя своего дяди, Цзян Шанчин (Shangqing), который был лишь пятнадцатью годами старше его. С одной стороны, Цзян Шанчин участвовал в революции, к тому же, вряд ли покойник и мученик мог допустить политические ошибки. Его имя было, как понял Цзян, самой безопасной ставкой. Цзян Цзэминь, таким образом, смело перевел себя из потомства предателя в “сына революционного мученика”. С тех пор, Цзян стремился постоянно углублять связи с его овдовевшей тетей, Ван Чжэлань (Wang Zhelan), посредством частых посещений и подарков.

В действительности, Цзян Цзэминь не был принят в знаменитую Среднюю школу Янчжоу (Yangzhou Middle School) после завершения начальной школы. На самом деле, его приняли лишь в обычную городскую среднюю школу в Цзянду (Jiangdu), что, фактически, повергло Цзяня в депрессию (унизило). Лишь на втором году обучения он перешел в среднюю школу Янчжоу (Yangzhou Middle School), что оказалось возможным лишь благодаря хорошим связям его отца. Подобным образом, посредством ловкости его отца, Цзян позже сумел учиться в Центральном Университете, управляемый, как было отмечено, марионеточным японским режимом, с которым был связан отец Цзяна. Именно тогда Цзян понял, что все осуществимо посредством власти и денег. Однако вскоре Цзян узнал неприятную весть — националистическое правительство Китая не признало марионеточный режим Ван Чжэланя и его университет; что, по сути, свело полученное там образование Цзяна к нулю. Это произошло по причине того, что престижный Наньцзинский Центральный Университет Китая (Nanjing Central University) был фактически перемещен националистическим правительством в его базу сопротивления, на юго-запад Китая. А так называемый “Центральный Университет” в городе Наньцзинь, в котором учился Цзян, несмотря на название, был управляем марионеточным правительством Ван Чжэланя, а не настоящим Наньцзинским Университетом.

Вскоре после того, как Цзян Цзэминь стал Генеральным секретарем КПК (Коммунистической партии Китая) в 1989, Наньцзинский Университет провинции Цзянсу обнаружил, при сортировке файлов их бывших студентов, что Цзян Цзэминь учился в одном из предшественников — в Центральном Университете — с 1943 до 1945. Они натолкнулись на академическую запись и читательский билет Цзяна. Обрадовавшись своей находке, ассоциация выпускников университета с готовностью отправили Цзяню дружественное письмо от ассоциации. К несчастью университета, Цзян, однако, так никогда и не ответил. Это наводит на мысль о том, что Цзян, не только скрывал прошлое своего семейства, как какую-то тайну, но к тому же предпочел умолчать о своем образовании, чтобы о нем меньше можно было узнать.

Во время его визита-осмотра в провинцию Цзянсу в начале 90-х, Цзян Цзэминь нанес отдельный визит Наньцзинскому Университету. В этом учебном заведении постарались добавить в маршрут Цзяна посещение студенческого общежития, где он жил в учебный годы. По прибытию, Цзян уставился на это здание, очевидно, заблудившись в своих мыслях. Тишина заполнила воздух, поскольку все присутствующие замерли в ожидании. Администрация Университета не осмелилась выйти и напомнить Цзяну: «Это то самое место, где вы останавливались в студенческие годы. Мы поддерживали здесь порядок». Цзян потерял в этот день свою напускную храбрость и держался очень тихо.

Будучи президентом Китая, Цзян выказывал любовь импровизированным постановкам, посещая зарубежные страны. Его страсть к массовым зрелищам, естественно, восходит своими корнями к воспитанию в состоятельной семье — его семья, несмотря на заявления Цзяна, имела средства для оплаты обучения на многих музыкальных инструментах, будь то фортепьяно или гитара. Напротив, для вдовы и дочерей его дяди, Цзян Шанчин, жизнь была очень непростой. Вторая дочь, Цзян Цзэхуэй, сказала Куну (Kuhn) — официальному автору книги «Человек, изменивший Китай» — «За первые мои одиннадцать лет, все что я помню — бесконечная нужда и потери. Нашей семье не хватало еды, иногда вообще нечего было есть».

Слова Цзян Цзэхуэй подрывают утверждение биографии о том, что Цзян Цзэминь был усыновлен. Рожденная в марте 1938, Цзян Цзэхуэй была одиннадцатью годами моложе Цзян Цзэминя. Если на мгновение мы признаем, что Цзян Цзэминь был усыновлен покойником, то Цзян Цзэхуэй тогда должно было быть всего один год во время "усыновления" Цзян Цзэминя. Если, как утверждает книга, семейство Цзян Шицзюнь было действительно так добро, что протянуло руку помощи вдове его брата, то, как же так получается, что дочь вдовы, Цзян Цзэхуэй, говорит о том, что: «иногда вообще нечего было есть»? Или, при условии, что Цзян Шицзюнь знал, что его невестка едва могла прокормить ее собственных детей, по логике он должен был удочерить эти двух племянниц вместо того, чтобы его невестка усыновила его собственного сына (Цзян Цзэминя). Мог бы он в действительности отправить своего сына голодать в то семейство? Кое-что здесь не сходится.

Цзян Цзэминь, самый старший сын и самый старший внук в семействе Цзян. У него есть старшая сестра, Цзян Цзефэнь и младший брат, Цзян Цзекуан. Согласно китайской традиции и правилам наследования, при нормальных обстоятельствах ни самый старший сын, ни самый старший внук не могут быть отданы на усыновление.

Тем не менее, более загадочна предполагаемая церемония усыновления, разработанная уже позднее. Не только протоколы Западного общества неуклюже были включены в историю (например, то, как тринадцатилетний мальчик вырос и стал содержать вдову Цзян Шанчина, которая, заметьте, была всего на тринадцать лет старше его), но и строки в книге Куна: ««Я желаю его [усыновленному] сыну следовать за его [новоприобретенным] отцом» - однажды сказал Цзян Шицзюнь, — «и отомстить злобным врагам» Мальчику было тринадцать». [4]

Нелепость такого заявления должна быть очевидна. Цзян Шицзюнь поклялся в верности марионеточному режиму Ван Цзинвэя (Wang Jingwei), тогда как Цзян Шанчин был «мучеником коммунизма». Включало ли понятие Цзян Шанчина «злобные враги» изменническое правительство Ван Цзинвея и, следственно, самого Цзян Шицзюня? Цзян Шанчин умер в 1939, когда КПК, не ставшая пока главной силой, не упоминалась иначе как “коммунистические бандиты”. Самое последнее, что Цзян Шицзюнь, будучи предателем, мог бы захотеть, так это хоть как-то быть причастным к «коммунистическим бандитам». Как он мог вместо этого предложить отправить своего сына на усыновление мертвому коммунисту и отомстить самому себе?

То, что кузина Цзян Цзэминя, Цзян Цзэхуэй сказала об «усыновлении» во время интервью Куну, доказывает еще более невероятное. Кун пишет:

«До конца своих дней, Президент Цзян называл свою биологическую мать «Мама», а приемную мать «Нян»»,  — объяснила Цзян Цзэхуэй. «В нашей культуре, оба слова обозначают «мать». Тем не менее, наблюдается едва различимая разница в отношении близости. «Нян» более интимное, нежное». [5]

Кун продолжает более детальное объяснение: «Разница между двумя терминами сродни разнице между английскими Мать и Мама».

На самом деле, люди в Янчжоу называют мать “мума” или "аму". Никто и никогда там не называет свою мать «нян». Правда, десятилетия назад были люди в Янчжоу, которые называли своих жен “моя нянцзи”, но никто, ни одна душа — никогда не называла свою мать "нян". Этот отрывок из книги Куна еще раз подтверждает, что очень маловероятно, что Цзян Цзэминь, был когда-либо усыновленным сыном вдовы Цзяна Шанчина.

Цзян Цзэхуэй также сказала Куну: «Чтобы понять президента Цзян Цзэминя, нужно оценить его приемного отца, моего настоящего отца, Цзяна Шанчина». Какие ужасные слова. Поскольку Цзян Шанчин был активно вовлечен в коммунистическую революцию, у него практически не было возможности видеть Цзян Цзэминя. Другие члены семьи не поддерживали деятельность Цзян Шанчина. После того, как Цзян Шанчин попал под арест, защита в суде со стороны семьи Цзян сказала лишь: «Шанчин — лишь юнец, поддавшийся соблазну». А Цзян Цзэминь был тогда всего лишь подростком. Какое же влияние на него мог оказать Цзян Шанчин?

Когда команда авторов, назначенных Цзян Цзэминем, нашла несоответствия в его биографических данных, запаниковавший Цзян возместил их, используя свою политическую власть, чтобы убедить публику, что он был усыновлен своим “мучеником” дядей, Цзян Шанчином, в возрасте тринадцати лет. Масса мемуаров и биографий было выпущено, чтобы подкрепить это заявление.

Пожалуй, наиболее абсурдной была статья под названием «Жена мученика и её обет вырастить сироту», опубликованная в октябрьском номере «Жизнь отделения КПК в Гуандун» (The Life of the CCP’s Guangdong Branch) за 2002г. Эта партия ежемесячно спонсируется Организационным департаментом комитета провинциальных партий КПК (CCP’s Provincial Party Committee) в Гуандун, возглавляемая ближайшим соратником Цзяна и главой партии Гуандун, Ли Шанчунем (Li Changchun). Тираж того издания достиг практически 2 миллионов, настойчиво донося до каждого сообщение о том, что Цзян Цзэминь был «воспитанником мученика».

Месяц спустя, на 16-м Съезде КПК в ноябре 2002, Ли Чанчунь, человек, которому было доверено опубликовать лживые записи о прошлом Цзяна, был продвинут в членство элиты Постоянной комиссии КПК Политбюро. Год спустя, сайт MediaInChina.com сообщил, что «Жизнь отделения КПК в Гуандоне» была изъята из обращения 29 ноября 2003, по просьбе офиса регулирования, ответственного за контроль Партии и правительственные газеты и публикации.

Ли Чанчунь сэкономил усилия, поддерживая Цзяна, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, в то время как Кун утверждает в китайской версии своей книги, что "усыновление" прошло все законные процедуры. Казалось, они думали, что самый эффективный путь, чтобы одурачить публику, было упомянуть «законные процедуры», через которые Цзян будто бы прошел. Но Цзян забыл кое-что: в 1930-х, глава семейного клана имела всю власть принятия решения, и принятие не требовало никаких юридических бумаг, поскольку в то время не существовало таких законов.

Цзян Цзэминь не остановился лишь на изменении своего происхождения — он чувствовал, что ему необходимо подтверждение от Ван Чжелань, его овдовевшей тети, “приемной матери” и ее семейства. Цзян знал необходимость материальных вложений, так что он стал посещать тетю время от времени. Никогда не приходил в гости с пустыми руками. Всегда приносил подарки, приятно удивляя и мать и дочерей. У людей есть чувства, они также склонны, естественно, изображать наивность, где это им нужно. И в этом случае, ложь Цзяна о его происхождении принесла только пользу Ван Чжэлань и ее семейству.

Для Цзян Цзэминя иметь запись “из семейства мученика” в досье не было окончательной целью. Одно лишь происхождение принесло бы ему немного пользы. Ему было необходимо покровительство высокопоставленных должностных лиц, чтобы продвинуться далее по политической лестнице. По этой причине, Цзян начал искать старших коммунистов, имеющих отношение к Цзян Шанчину.

В 1982, Цзян Цзэминь, тогда Заместитель директора по импортной и экспортной комиссии Китая, узнал, к своей радости, что Вице-премьер Государственного совета, Чжан Айпин (Zhang Aiping), когда-то работал в специальном комитете КПК северо-восточной провинции Аньхуэй. Цзян тогда стал узнавать про хобби Чжан Айпина и его интересы. Когда Цзян обнаружил, что Чжан Айпин любит каллиграфию, он придумал, как угодить Чжану.

Однажды, в конце встречи, Чжан Айпин услышал, как кто-то окликнул его позади: «Вице-премьер, Чжан Айпин!» Он обернулся и обнаружил, что это был Цзян Цзэминь, Заместитель директора по импортной и экспортной комиссии Китая. Чжан уже встречал Цзяна несколько раз для связанных с работой вопросов. Цзян ускорил шаги, чтобы догнать Чжана, и заботливо поинтересовался: «Вы еще помните Цзян Шанчина?» «Конечно, помню. Мы были хорошими друзьями» - ответил Чжан. «Как жаль, что он умер молодым». Цзян, поймав задумчивый взгляд, повысив голос на октаву, сказал: «Он был моим приемным отцом!» Чжан Айпин был так поражен внезапной и диковинной фразой Цзяна, что замер в безмолвии.

Чжан Айпин встретил Цзян Шанчина во время Войны против Японии; Цзян был отправлен КПК работать с Чжаном в специальном комитете КПК северо-восточной провинции Аньхуэй. Цзян Шанчин умер в двадцать восемь лет в 1939, когда Чжан Айпину было двадцать девять. Цзян Цзэминь, зная теперь, что Чжан Айпин был мастером в каллиграфии, обратился к Генералу Чжану, с предложением разместить надпись на новой надгробной плите Цзян Шанчина, сказав, что тот окажет тем самым ему большую честь. Схема была настолько эффективна, что это не только вызвало слезы на глазах у Ван Чжелань и ее двух дочерей, но и убедило Чжан Айпина в том, что Цзян действительно был “приемным сыном его лучшего друга”.

Каждый знает, что Цзян Цзэминь обязан своим постом мэра Шанхайя Ван Даохану, который порекомендовал Цзяня на этот пост, утверждая, что он приемный сын Цзянь Шанчиня. В ранний период войны против Японии, или «период кооперации между коммунистами и националистами», как это тогда называлось, Цзянь Шанчин был непосредственным начальником Ван Даоханя. В то время Цзян Шанчин, коммунист, получил задание по формированию «объединенного фронта» с местным правительством и местными военными силами Национальной партии в Анхуэй, и его усилия были признанны Шен Цзыцзинем, начальником безопасности шестого административного округа под надзором Националистического правительства в Анхуэй. Одно из предпринятых действий Цзянь Шанчиня было назначение группы секретных агентов-коммунистов из Шанхая и Цзянсу на все окружные административные посты, в подчинение Шен Цзэцинь. Ван Даохань стал одним их них.

Когда Цзян Цзэминь работал на Автомобильном заводе No1 в городе Чанчунь, Ван Даохань был заместителем министра первого министерства машиностроительной промышленности. После того, как Цзян узнал о связи Ван Даоханя с Цзян Шанчинем, он стал держаться как можно ближе к Вану и обращаться к нему как к своему «великодушному учителю». Под покровительством и с помощью поддержки Вана, политическая карьера Цзяна шла в гору без особых сложностей. Тем не менее, добившись верховной власти в Китае, Цзян отправился в Шанхай, навестить всех своих покровителей, и посетил всех, кроме Ван Даоханя. За это его резко раскритиковали в Шанхае и прозвали «бессовестная злая рыба».

Цзянь Цземину все же было не достаточно лживо установленных связей с Ван Даоханом и Чжан Айпином. Он не хотел упускать из виду ни одного средства к достижению своей цели.

Когда Чжао Цзыян (Zhao Ziyang) был главой Коммунистической Партии, у Цзян Цзэминя не было возможности втереться к нему в доверие, и тогда он начал пробовать другие обходные пути к сближению с ним. Одна из таких попыток была знакомство с секретарями Чжао. Скандал о том, как Цзян превратил секретаря Чжао в «односельчанина», стал главной шуткой в Чжонанхай (Zhongnanhai). Бывший глава Центральной военной комиссии КПК, генерал Хун Сюэчжи (Hong Xuezhi) был родом из Цзяньчжай (Jinzhai) провинции Анхуэй. Цзян потрудился, чтобы тот узнал, что Цзян тоже из Анхуэй, таким образом, родился там же. Такое умение использовать слова в свою пользу является отличительным признаком политической жизни Цзян Цзэминя.

Чем выше пробирался Цзян Цзэминь по политической карьерной лестнице, тем сильнее был страх, что его истинное происхождение будет раскрыто. Он никогда не упоминал о своем биологическом отце и намеренно отдалялся от сестры и брата, скрывая свои отношения. Старшая сестра Цзяня была «правой»[11] и во время чистки коммунистической партией интеллектуалов в 1950 году, была сослана с позором в родной город и оставлена выживать на 8 юаней в месяц.[12] Опасаясь, что предательское прошлое его семьи будет раскрыто, Цзян не проявлял ни малейшего внимания к сестре. Кун писал, что в то время Цзян посылал ежемесячно более 10 юаней каждой из своих двоюродных сестер (детям Цзян Шанчина)[13], но совершенно ничего своей собственной сестре.

Переехав в Чжонанхай, Цзян Цзэминь начал оказывать особую протекцию своим родственникам (двум двоюродным сестрам). Рассмотрим случай с двуязычной школой в Янчжоу (Shiming Bilingual School in Yangzhou), которая принимает учеников, начиная с детсадовского возраста до средней школы; это одна из самых больших и хорошо оборудованных школ в Янчжоу. Официально она спонсировалась Красным крестом Китая, однако на самом деле, ей управляла старшая дочь Цзян Шанчина, Цзян Цзэлин. Для подтверждения этого можно лишь заметить, что официальный школьный вебсайт содержал предписания Цзян Цзэминя. Другой случай, в том же стиле, связан с банком, который, под начальством Цзян Цзэминя, предоставил ссуду Тай Чжану (Tai Zhan), сыну Цзян Цзелин, для его бизнеса без запроса у Тай необходимых гарантий, таких как, недвижимое имущество, частная собственность и др., как предписано Китайским законом о гарантии.

Еще более беспринципно Цзян Цзэминь проявил себя в продвижении Цзян Цзэхуэй, второй дочери Цзян Шанчин, на высокий пост. Согласно официальным докладам Цзян Цзэхуэй перешла с должности лектора Анхуэйского Университета Сельского Хозяйства на пост заместителя директора настоящей комиссии народного конгресса (Standing Committee of the People’s Congress) в провинции Анхуэй так же как и Президента и начальника геофизической партии Анхуэйского Университета Сельского Хозяйства. Немного позже она опять «перепрыгнула» через ранг должностей, остановившись на посту президента китайского университета лесоводства, а также стала членом Комитета партии в Китайском государственном бюро лесоводства. Помимо этого, были еще должности, которые она занимала, а именно: член китайской политической консультативной конференции; Заместитель директора Комитета по населению, ресурсам и окружающей среде; член Главного комитета китайской ассоциации науки и технологий; директор Действующего комитета по популяризации науки; член Комитета по академическим степеням Государственного совета; Заместитель председателя Департамента международной организации по бамбуку и вину; Президент китайского сообщества флоры; Президент китайского сообщества по бамбуковой промышленности, Президент Китайской федерации лесоводства, и другие.

Когда Цзян Шанчин умер, его трехлетняя дочь, Цзян Цзэлин, и годовалая дочь, Цзян Цзэхуэй, имели лишь смутное представление об отце. Обе сестры понимали хорошо, что не все потомки «революционных мучеников КПК» могли возвыситься до высоких позиций. Их отец, Цзян Шанчин, принес не так много пользы при жизни, и после смерти обе жили впроголодь. Цзян Цзэминь, с другой стороны, полностью использовал происхождение их отца для его собственной личной выгоды, используя это, чтобы подобраться к высшим должностным лицам, подобно Ван Даохану и Чжан Айпину, и подняться по карьерной лестницы, благодаря их поддержке. Если бы Цзян Цзэминь не похоронил правду о своем настоящем происхождении, вряд ли сестры смогли бы даже представить статус, которым они наслаждаются сегодня. Честь, которую их отец пожинал как “революционный мученик”, полностью была использована кузеном Цзян Цзэминем. По этой причине, что обе они добровольно осуществляли "сдержанность" и говорили и действовали согласно пожеланиям Цзян Цзэминя.

Но часто, жизнь распоряжается так, что ложь, и уловки открываются, когда человек слишком увлекается. Однажды несколько друзей болтали с Цзянь Цзэхуэй, и один сказал: «Вам так повезло иметь такого брата как Цзян Цзэминь. Посмотри, что он привнес в вашу жизнь».

Цзянь Цзэхуэй ответила: «Вы ошибаетесь. Это ему повезло. Он преуспел так быстро, потому что у него за спиной была наша семья. Без нашей семьи, он бы вошел в одну из «пяти черных категорий»[14] Один из друзей тогда скромно заметил: «Разве он не был усыновлен вашей матерью?» Цзянь Цзэхуэй ответила: «Жизнь была такой трудной для нас тогда. Моя мать даже хотела, чтобы родственники приютили нас. Как же она могла еще усыновить чужих детей? К тому же, его семья была богата, а наша – бедной. Они даже не хотели видеть нас в те дни. Только в последствии все изменилось, когда они обнаружили, что мы можем как-то пригодиться… Тогда кто получил пользу, от кого? Мы все это понимаем».

Даже если мы просто рассмотрим историю, как сам Цзян Цзэминь описывает это, обнаружим много несоответствий. Чтобы скрыть предательское прошлое своей семьи, Цзян заявил, что он был активно вовлечен в “революционные действия” и патриотическое движение, учась в начальной и средней школе. Но на самом деле, вместо преследований, Цзян, благодаря состоянию его отца, занимался музыкой, шахматами, каллиграфией, и живописью. Когда пришло время идти в колледж, Цзян, в довольно непатриотичном порыве, не пошел в прежний Центральный Университет, который был перемещен в западный Китай, а вместо этого, пошел в Центральный Университет в Нанцзине — учреждение, управляемое марионеточным японским правительством. Его оправдание было то, что он делал это во имя «спасения Китая» изучая там естественные науки.

Если его намерение было изобразить человека, намеревающегося спасти Китай посредством науки, не интересующегося политикой, тогда такое заявление странно не совпадает с биографией, описанной Куном, где написано, что Цзян был активным участником подпольной деятельности КПК в школе и впоследствии присоединился к Партии и стал активистом КПК в Шанхае. Тем не менее, ни одно из многочисленных «революционных событий», в которых, как написано в книге Куна, участвовал Цзян, не может быть подтверждено. Например, что касается, хорошо всем известной «демонстрации 23 июня» против Цзян Цзеши[15], организованной КПК? В тот день, в 1946 году, коммунисты Чжу Энлай, Ву Сюэчян, Цяо Ши и Цянь Цичен возглавили демонстрацию в Шанхае, состоящей из более пятидесяти тысяч людей, собранных из трехсот различных организаций. Но до сих пор не нашлось записей, доказывающих участие «подпольного коммуниста» Цзяна в этом мероприятии.

«Революционные опыты» Цзян Цзэминя были спроектированы наилучшим образом, в соответствии с его потребностями.

Так было предустановленно, что клоун получил постыдное происхождение, также как и то, что ему было позволено подняться к власти с помощью силы обмана и лицемерия. И так будет, когда история захочет избавиться от него, она подготовит свидетелей той эры, чтобы вскрылись все детали, окружающие его и его карьеру, так, чтобы следующие поколения были предупреждены. Таково пожелание Небес.

[1] Обращение к известной китайской легенде династии Шан, согласно которой, дух лисы был отправлен в человеческий мир в теле красивой наложницы, чтобы околдовать короля Чжу - тирана. Очарованный король, попал под ее влияние и, пренебрегая своими должностными обязанностями, стал очень жестоким, тем самым настроив против себя своих приближенных. Легенда гласит, что этот случай принес разрушение династии.

[2] Название Наньцзинский Университет это сокращение от бывшего названия – Центральный Университет Наньцзиня, который был переименован после того, как КПК получила власть в Китае, в 1949г.

[3] Роберт Лоуренс Кун, «Человек, изменивший Китай: жизнь и наследие Цзян Цземина» (Нью Йорк: Crawn,2004),32

[4] Кун, «Человек, изменивший Китай»,31. Также примечательна оплошность в цитате Куна: оказывается, что первое «его» относится к Цзян Шанчину, тогда как второе «его», указывает в действительности на Цзян Цзэминя.

[5] Ibid., 31.

[6] Ibid., 31.

[7] Ibid., 31.

[8] Это предложение есть лишь в китайской версии книги Куна.

[9] «Сирота» в данном случае относится к Цзян Цзэминю, чей дядя умер.

[10] Благоприятный Временный политический союз, который мог осуществить цели КПК. Со временем, КПК стало использовать похожие «объединенные фронты», часто манипулятивно.

[11] В постреволюционном Китае, этот термин относился к лицам – не коммунистам или тем, кто не придерживался идей Мао.

[12] Примерно доллар в день

[13] Кун, «Человек, изменивший Китай», 69

[14] Обращаясь к определению КПК пяти группам отверженных: помещики, богатые крестьяне, реакционеры, плохие элементы и «правые». Они подвергались нападкам в различных политических кампаниях.

[15] Так же известный как Чиан Кай-шек — бывший лидер националистов (Nationalists (KMT)), который переехал, а в последствии и правил в Тайване, проиграв несколько ключевых боев КПК на материковом Китае.

Copyright © 2005 The Epoch Times

The Epoch Times (Великая Эпоха)